Сходство между Аквилоном живым и изображенным на гравюре было столь очевидно, что не могло не привлечь внимания окружающих. Стоявшие неподалеку тесной группкой невысокие желтолицые люди — узкий разрез глаз позволял идентифицировать их как гуманоидов с юго-восточной части Земли, именуемой Азия, — возбужденно зашептались, кивая в сторону Аквилона. Затем один из них вытащил из кармана небольшой аппарат и щелкнул им.

— Опасность! — негромко бросил Зют.

Правила Управления Порядка запрещали оставлять какие-либо следы присутствия на планетах, не входящих в Содружество. Потому Аквилон действовал стремительно. Шагнув к человечку, астронавт резким движением выхватил аппарат из его руки. Рывок был столь силен, что человечек едва устоял на ногах. Прочие дружно загалдели, а обиженный Аквилоном протянул к нему руку и что-то сказал.

— Требует вернуть устройство, — шепнул подошедший поближе Зют.

— Еще чего! — разозлился Аквилон и сделал то, чего, пожалуй, делать не стоило, — ударил человечка устройством в лицо.

Тот вскрикнул и отшатнулся, прижимая ладонь к рассеченной скуле.

— Болван! — выругался Зют. — Уходим!

Расталкивая привлеченных скандалом посетителей, посьерране выскочили из залы. Зют на бегу бросил пострадавшему пачку цветных бумажек...

— Слушаю тебя, Генрих, присаживайся.

Откинув голову на спинку высокого кожаного кресла, чем-то похожего на зубоврачебное, начальник 4-го отдела Пауль Шмисс наблюдал за тем, как его подчиненный, агент Генрих Гирш, неторопливо размещается напротив. Гирш был оним из лучших сотрудников 4-го отдела, Пауль Шмисс ценил этого невысокого изящного молодого человека с выразительными, то мягкими, то чеканно-жесткими чертами лица. Гриш владел своим лицом с мастерством, которому позавидовал бы профессиональный актер.