Вдох. Выдох. Глубокий вдох, выдох, чтоб очистить легкие от яда. Нит прислушался. Они уже должны были быть здесь. Они никогда не теряют след — ни песок, ни вода, ни камень не могут сбить их со следа. И они никогда не сдаются, Нит знал их повадки слишком хорошо — он получил имя уже в тринадцать лет, и пятый год ходил на охоту. Что-то было не так. Что-то заставило их повернуть, а, как знает любой щенок, они могут повернуть, только если учуют людей. Живых людей. Чем больше — тем лучше, они не знают, что такое страх, и им абсолютно все равно, убивать младенца, деву или опытного истребителя.

"Но здесь не может быть Верных Псов!", — молнией пронеслось в голове Нита. "Земли охоты лежат далеко на севере, я не мог сбиться с пути!"

Нит всегда чувствовал землю. Он не понимал, почему другие идут по кругу, когда хотят идти вперед — потому он и стал охотником. Следопыт находит, охотник преследует, истребитель уничтожает — так было, есть и так будет, до той поры, пока в Верных Псах горит огонь Али-владыки! Нит бежал на юг, в те земли, где нет и никогда не было людей, где не росло ни одной березы, специально, чтоб ни один из его братьев и ни одна из его сестер не ушли в голубой мир раньше срока, но…

Нит затаил дыхание и прислушался. Размеренные звуки мертвой степи, шум ядовитого разнотравья, и легкий, почти неуловимый предсмертный крик. На самом краю слышимости, далеко — услышать и понять такое может только охотник с даром. Так убивают только они, так умирают только люди. Глупые, слабые люди, которые не умеют терпеть боль, потому что они всегда убивают с остервенением. Дим Камень, Дим Железо, Нат — они умерли молча, а эти, чужие, умирали с криком, и их было много, очень много… Один, два… Нит научился считать только до двадцати, но сейчас он не стал ждать — даже если это чужие люди, он должен им помочь. Потому что люди всегда помогают друг другу, когда охотятся на них, когда сражаются с карами, когда мерзнут и голодают — слабый помогает сильному, потому что только сильный сможет защитить слабого. Так было, так есть, так будет, и не может быть иначе.