Вот Лад Бык, тот мог на себе хоть двух таких чужаков до города донести, и даже не запыхаться, но зато он никогда бы не нашел дорогу, большой и сильный, он совершенно не умел слышать мир. Или Бул Нож, хоть и не самый сильный, но умный, ему пророчили судьбу ведуна — он знал все древние письмена, мог пересчитать всех жителей города, он бы обязательно что-нибудь придумал, но воевал немногим лучше женщин, и даже в одиночку с кем-то из них справится не мог. Плохие воины, они никогда не уходили от города дальше, чем на день пути, а тут был Нит Сила, который должен был что-то сообразить, и…

Реакция охотника не подвела. В кустах за спиной только раздался шорох, а он был уже готов к бою — ноги согнуты в коленях, одна рука максимально расслаблена, вторая наоборот, напряжена, и сжимает дедовский нож. Если это они — сейчас будет бой, и не важно, сколько их. Если это обычный хищник, который пришел на запах крови, чтоб выпить застывающий красный сок — Нит не будет его трогать, потому что хищники — такие же дети Али-владыки, как и люди, только неразумные. Предание огню — скорее обычай, чем обязанность, и Нит никогда не стал бы сражаться с тем же волком, защищая от хищника тела чужаков. Так было справедливо, ведь люди охотились на волков ради пропитания, а значит не имели права мешать им утолять и свой голод.

Но это были не они и не хищник — это был человек. Молодой смуглый воин, в таких же, как у остальных, доспехах, только живой и без единой раны на теле — он громко и совершенно неумело пробивался через кусты, не замечая, что ядовитые недотроги уже почти созрели и в любой момент могут выстрелить в него струей кислоты, чтоб потом досуха выпить набухшими корнями тело. Воин — хотя какой он воин — лез напролом, и в глазах его Нит прочитал… Нет, не угрозу. Не огонь гнева. Не смерть. Нечто странное. Любовь, страх, злость и ненависть, а еще — трусость.