Я ненавидел его за то, что он погубил мою будущую карьеру в ДЕВКАх, но по-настоящему возненавидел, когда провалилась моя попытка завербоваться в космические войска. Меня признали непригодным к любой воинской службе, едва взглянув на живот. Офицер-медик осмотрел меня из чистого любопытства - он уже слышал про мой случай.

Поэтому я сменил имя и приехал в Нью-Йорк. Перебивался, торгуя с уличной жаровни, потом взял напрокат машинку и подал объявление о том, что перепечатываю рукописи и документы. Смех, да и только! За четыре месяца мне заказали перепечатать четыре письма и одну рукопись. Рукопись предназначалась в журнал "Настоящие жизненные истории" и не стоила бумаги, которую на нее потратили, но ведь козел, что ее сочинил, продал ее в журнал! У меня возникла идея, я купил пачку журналов, где печатают такие "признания", и изучил их от корки до корки. Теперь ты знаешь, откуда в моих историях про матерей-одиночек такое понимание женского взгляда на мир... хотя одну-единственную версию я им так и не продал - свою собственную, настоящую. Так что, выиграл я бутылку?

Я подтолкнул бутылку к нему. После его рассказа у меня на душе тоже кошки скребли, но дело есть дело, и за меня его никто не сделает.

- Сынок, - спросил я, - ты все еще хочешь ухватить за шиворот того сукиного сына?

Его глаза вспыхнули - холодным, жестоким блеском.

- Эй, полегче! - предупредил я. - Ты ведь его не убьешь?

- Дай попробовать - узнаешь, - зловеще усмехнулся он.

- Успокойся. Я о нем знаю больше, чем ты можешь вообразить. И могу тебе помочь. Я знаю, где он. Его рука метнулась через стойку;

- Где он?

- Отпусти мою рубашку, сынок, - тихо посоветовал я, - или тебя найдут в переулке, а фараонам мы скажем, что ты перебрал и отрубился. -Я показал ему дубинку.

Он выпустил рубашку и посмотрел на меня.

- Извини, но где он? И откуда ты так много знаешь?