- М-да? - А вы вглядитесь-ка в людей, в их лица, постарайтесь. За день четверть города, поди, здесь проезжает. Каждый занят своим делом, по уши в своих заботах, да... А я сижу и наблюдаю, все пытаюсь докопаться, представить себе, что вот этот пассажир, к примеру, - гений. И вон та гражданка в шляпке - тоже... Что вокруг все - гении... - Да вам-то что за дело?!- неподдельно изумился я.- Ну, пусть себе... - Зачем мне гении?- переспросил сосед. Он пошевелил перед собой пальцами, будто хотел выловить из воздуха некую формулировку, некий всеобъемлющий и осязаемый ответ...- Вы очень спешите?- вдруг обратился он ко мне. - Ну, в общем... То есть вовсе не спешу, - с поспешностью ответил я, заинтригованный тоном, каким незнакомец задал свой вопрос. - В таком случае... Мой сосед помедлил. - Ну, хорошо,- сказал он.- Это можно... Я, пожалуй, расскажу одну прелюбопытную историю... Конечно, ваше дело верить или нет,- меня бы, знаете, ничуть не удивил ваш скепсис... Словом, это было все давно, и был я тогда молод и честолюбив... Да-а... Оптимизм во мне фонтаном бил. Как из Самсона в Петергофе...

Он поднялся рано утром, едва сентябрьский рассвет коснулся крыш домов, и сразу понял, что сегодня и впрямь у него получится это. Собственно, все было готово и двадцать раз проверено - покуда на бумаге, разумеется, гораздо раньше, но именно сегодня должен был прийти успех. Порою задавал он сам себе вопрос: "Иван Закваськин, что ты делаешь? Да по плечу ль тебе такое?!". И сам себе смиренно отвечал: "А почему бы нет?". И вкалывал, как одержимый, до посинения в глазах. Многим увлекаются люди на этом свете. Одни разводят карпов, бегло читающих на протоэсперанто, другие сутками сидят и созерцают небо, укрепляясь в собственном умилении, третьи выращивают тыквы, у которых форма бублика, а размеры не более булавочной головки... Иные из таких чудаков достигают известности, подчас мировой. Им это льстит... Как ни странно, Закваськин ничем на первых порах не увлекался.