— Так ты и цвета различаешь?

— Конечно. А что?

— Видишь ли, — сказал я, из последних сил барахтаясь в объятиях сна, — принято считать, что все коты дальтоники. Так утверждают учёные.

— Ха, глупости! Эти учёные ничего не смыслят в котах.

— Что правда, то правда, — пробормотал я, неумолимо погружаясь в пучину забытья. — Ни черта они не смыслят ни в котах, ни в их хозяйках… Кстати, Инна красивая?

— Очень красивая, — безапелляционно ответил Леопольд. — Она самая красивая девушка в мире. Когда вы встретитесь, ты обязательно влюбишься в неё.

— А знаешь, котик, я уже начинаю влюбляться в твою Инну, — мечтательно сообщил я и в тот же момент заснул, позабыв выключить в комнате свет.

* * *

Ночью я видел кошмарный сон: будто я проснулся и обнаружил, что Леопольд разучился говорить. Чего только я с ним не делал — и за хвост дёргал, и на коленях умолял, — но он как в рот воды набрал, лишь жалобно мяукал и смотрел на меня пустым, непонимающим взглядом. Наконец до меня дошло, что на самом деле никакого разговора между нами не было, что всё происшедшее вчера вечером мне только приснилось. В отчаянии я проснулся…

Второе моё пробуждение было ещё хуже первого. В квартире я оказался один-одинёшенек, Леопольда нигде не было. Я долго искал его, пока не сообразил, что никакого кота, говорящего или бессловесного, вообще не существовало, что он только приснился мне. Сделав это ужасное открытие, я с горя повесился… И тогда снова проснулся — уже по-настоящему.

Было полвосьмого утра. Я открыл глаза и тотчас увидел Леопольда, который сидел на диване возле моих ног.

— Доброе утро, Владислав, — вежливо поздоровался он.

— Привет, Леопольд, — сказал я и облегчённо вздохнул. После всех ночных кошмаров я чувствовал себя безмерно счастливым. — Знаешь, жизнь — замечательная штука.

— Ясное дело, — ответил кот и потёрся о мою ногу.