И жрец сделал очередную попытку прильнуть к ногам Мадарьяги.

— Да что же это такое! — закричал вампир. — Вот припиявился! Уберите его куда-нибудь.

— Думгар, — горячо зашептал Зелг. — Наш долг — как-то изолировать его от общества, а то он неизвестно чего натворит. Только нужно сделать сие деликатно и незаметно, дабы не ранить и без того больную душу этого несчастного скитальца.

— Как по мне, сир, — пророкотал Думгар, — с душой-то у него как раз все в порядке. Болеет он совсем другими местами.

— Я надеюсь на тебя, — решительно сказал герцог. — Отвлеки его от князя, замани куда-нибудь и создай там все условия. А потом решим, что с ним делать дальше.

— Сир, — кашлянул голем. — Я правильно понял вашу волю? Вы желаете создать ему все условия?

— Ну, не до такой степени, — доходчиво растолковал Зелг. — Пусть его покормят, окружат вниманием и не спускают глаз. А ты скорее возвращайся к нам. Кажется, князь Мадарьяга не на шутку расстроен. Я за него беспокоюсь.

Поместив счастливого Мардамона в уютный каземат и препоручив его заботам двух милых мороков и одной пучеглазой бестии, при виде которой жрец впал в молитвенный экстаз, голем поспешил на помощь своему господину. Правда, бестия обиженно бормотала под нос что-то о том, что опаздывает на репетицию хора, но Думгар бросил один грозный взгляд на строптивицу, и она сразу умолкла.

Уже на пороге господского дома голем еще раз остановился, услышав очередную порцию воплей, доносящихся из каземата и звучащих уже до боли знакомо. Он оглянулся.

Во двор, пятясь, входил Кехертус в компании доктора Дотта, помогавшего ему тащить заплетенный в паутину увесистый тючок. Думгар желал бы знать, что находится в этом свертке, но разговор с Доттом пришлось отложить на потом. Что же касается шумного гостя, то, судя по крикам, он обрел еще одного идола и стал совершенно счастлив.