Она проводила его в коридор, открыла дверь и включила слабую лампочку. Этот чулан был настоящим складом, набитым бидонами, пустыми банками, инструментами и коробками.

Складной стульчик висел на гвозде.

— Он у него один? — осведомился Коплан.

— Да, вот этот... — указала вдова, пораженная любопытством полицейского.

Коплан вернулся на кухню.

— Все, закончил, — сказал он Жаклену и посоветовал вдове: — Уберите золото в надежное место и, главное, не тратьте его пока.

— А я получу что-нибудь? — забеспокоилась она.

— Об этом спросите в отделе социального страхования. Они вышли из дома и направились к машине комиссара.

— Ему щедро заплатили, — заключил тот. — Может быть, слишком щедро. Он и потерял голову. Вы ничего не нашли?

— Ничего. Но его складной стул оказался дома.

— Тот, которым он воспользовался, несомненно, принадлежит заводу. Ночным сторожам часто выдают такие. В любом случае купившие Легреля располагают огромными средствами, вы не находите?

Коплан кивнул в знак согласия.

— Это полностью отвергает гипотезу о мести рабочих, — согласился он. — Но самоубийство становится еще более загадочным. Имея хорошую сумму, бедняга впадает в панику и сует голову в петлю. Вы его напугали?

— Я? Никогда! Моя тактика во время расследования — показывать людям, что я верю всему, что они говорят, до тех пор, пока не ловлю на лжи. Я всегда стараюсь показать подозреваемым, что мысленно уверен в их невиновности.

Они подошли к машине комиссара.

— Вам не хочется доехать до криминальной полиции? — предложил Коплан, посмотрев на свои часы.

Жаклен взглянул на свои.

— Хм... Десять минут десятого. Вы не хотите прежде поужинать?

— Я умираю от голода, но могу подождать. А вы?

— Звякну домой, — решил его спутник. — Поехали. По дороге он признался:

— Придется начинать с нуля. Легрель был довольно замкнутым человеком. Его контакты с сообщниками, видимо, были очень скрытыми...