Несмотря на то, что это был экспериментальный образец, выглядел он просто замечательно.

 Это целиком была заслуга Круминьша. Хотя в Институте была своя неплохая база, Круминьш заказывал детали на заводах - с хромировкой, со всяческими прибамбасами. Подумать только, что всего два года назад, собрав на живую нитку из стандартных приборов макет, они впервые отправили на четыре минуты вперёд мышонка - обычного серого мышонка, домовую мышь. На радостях они с неделю закармливали его сыром и начинкой из пирожков, а потом торжественно отпустили на свободу.

 Сейчас это даже внешне была вполне нормальная установка, и не подумаешь, что самодельная. Модерновые автомобильные сиденья (установка задумывалась двухместной) были обнесены лёгкими ажурными поручнями и снабжены плавно выгибающимися плексигласовыми колпаками. Они словно всегда здесь были, хотя Игорь знал, что Круминьш притащил откуда-то старинные телефонные будки, с которых и снял колпаки. Игорь, а ещё более Зорин, выходили из себя, считая что работы идут слишком медленно, но Яниса Круминьша заставить сделать на скорую руку, или «на соп-плях», как он со вкусом по-русски это называл, было невозможно. Вообще он по-русски говорил хорошо, только слишком твёрдо выговаривал слова. Внешне он не очень соответствовал общепринятому представлению о прибалтах - жгучий брюнет, смуглой кожей он скорее напоминал южанина. Теперь, конечно же, Игорь доволен был, что они не сумели настоять на своём - так оно было гораздо лучше. Серьёзнее. Солиднее.

 В группу хроноисследований Круминьша привёл именно он, Игорь. Зорин, руководитель группы, взял Яниса нехотя, что-то он имел против прибалтов, и мнение своё изменил лишь через полгода, когда убедился, что Янис не помышляет о возвращении в Латвию, принял Российское гражданство и вот-вот женится.