Решающую роль всё же сыграло то, что Круминьш чутьём улавливал, что от него требуется - матрицу хроноуравнений зачастую сами авторы истолковать не могли. У Яниса, к тому же оказался врождённый инстинкт ко всякого рода технике. Даже старый осциллограф при нём не барахлил. Так что «установка направленного хронокластового пробоя» (машина времени, как иногда про себя называл её Игорь) была в такой же мере детищем Яниса, как и Игоря с Зориным. Янис сумел разобраться в расчётах Игоря, точно так же, как Игорь разобрался в зубодробительной теории единого времени, предложенной Зориным (и до сих пор, между прочим, официально не признанной). Игорь иногда думал, что втроём они составили неплохую команду, обрамлённую к тому же хорошо притёртым коллективом лаборантов, монтажников и математиков - то, что и называется «группой».

 Эксперименты на мышах и на морских свинках продолжались все два года, вплоть до последнего времени. Поначалу отрабатывали методику, потом совершенствовали аппаратуру. Очень много времени у них отняла градуировка шкалы времени, причём Игорь до сих пор не был уверен, что шкала соответствует действительности, ведь работать пришлось на маленьких отрезках времени, не более нескольких дней. Свинка или хомячок ведь не могут сами управлять установкой и вернуться обратно, поэтому приходилось пересылать их лишь вблизи точки текущего времени.

 Относительно перемещения в будущее всё оказалось достаточно просто (конечно, внешне): в момент включения установка исчезала, чтобы через положенное время, на какое было установлена шкала, возникнуть вновь на том же самом месте.

 Гораздо запутаннее выглядело, когда пробой направлялся в прошлое: ни с того, ни с сего на столе (поначалу установка была настольной) рядом с обесточенной аппаратурой вдруг появлялась точно такая же, иногда с «пассажиром». Проходило какое-то время, и установка исчезала, одновременно с мышонком или там хомячком, причём исчезала, конечно же не сама, а когда её отправляли в прошлое.