Время, время... преходящее.

Когда решено было подобрать актера на роль нищего параноика в "Нежных мистериях", Ричард Беккер немедленно отправился в магазинчик розничной торговли "Армии Спасения" и приобрел там целый ворох таких отрепьев, которые даже местные святоши - деятели благотворительности, заодно обслуживавшие и упомянутый магазинчик, - давно хотели за никчемностью выбросить на помойку. Беккер приобрел там разошедшиеся по швам и стертые до дыр башмаки вдобавок на пару размеров больше, чем требовалось. Купил он и шляпу, повидавшую столько ненастных сезонов, что поля ее изогнулись и грустно поникли под множеством бешеных дождевых атак. Еще Беккер обзавелся неопределенного цвета жилеткой от давным-давно сгинувшего костюма, брюками с омерзительно отвисшим задом, рубашкой пуговиц так без трех - и курткой, способной служить опознавательным знаком любого ханыги, которому когда-либо приходилось клянчить "на стопочку сердитого" в загаженном переулке.

Все это Беккер приобрел, невзирая на отчаянные протесты любезнейших белокурых дам, "вносивших свой вклад в благородное дело милосердия". Затем покупатель осведомился, нельзя ли ему пройти в уборную примерить обновки. А из уборной, с накинутыми на руку добротным твидовым пиджаком и темными брюками, появился уже совсем другой человек. На обвисших щеках вдруг как по волшебству проросла неопрятная щетина. (Она, разумеется, уже могла быть на щеках молодого человека, когда тот только вошел в магазинчик. Но кто бы это заметил? Слишком уж привлекательным был юноша, чтобы ни с того ни с сего появиться небритым.) Из-под измятой шляпы, будто пакля, торчали редкие седоватые волосы. Физиономия, сплошь изрезанная морщинами, носила печать распутства и лишений - печать жизни, проведенной по кабакам и канавам. Руки заляпаны каким-то дерьмом, глаза потускнели и лишились осмысленности - а тело так и сгорбилось под грузом никчемного существования.