Для доктора Тедроу пациент в надзорной палате под номером шестнадцать был предметом постоянного внимания. Добрый доктор никак не мог отделаться от воспоминания о том, как одним превосходным вечером три года назад он сидел в партере театра Генри Миллера и восхищенно наблюдал за ловким и находчивым Ричардом Беккером, игравшим роль уморительного Пьяницы в гвозде того сезона - комедии "Вовсе не жулик".

Доктор Тедроу никак не мог выкинуть из головы весь облик и жесты актера, который, казалось, настолько погрузился в Систему, что на время трех актов на самом деле стал разбитным, вечно что-то бормочущим вороватым алкашом - любителем гранатов и (как Беккер торжественно изрек со сцены) "флибустьерства в узких проливах!". Отделаться от мыслей об этом загадочном и многогранном существе, что проживало множество жизней в надежно обитой войлоком палате номер шестнадцать? Нет, немыслимо!

Поначалу находились бойкие репортеры, что раз за разом являлись взять у "любезного доктора" интервью связанные, естественно, со случаем Беккера. Последнему из них (поскольку в дальнейшем доктор Тедроу ввел ограничения на сей вид гласности) он сообщил:

- Для человека, подобного Ричарду Беккеру, огромное значение имеет окружающее его общество. Он в высшей степени дитя своей эпохи. Собственно говоря, у него вообще нет индивидуальности. Все, что у него есть, - это поразительная способность отражать какие-то детали окружающего мира. Ричард Беккер - актер в истинном смысле слова. Общество наделяет его личностью дает ему взгляды, образ мыслей и даже внешность для существования. Лишите его всего этого, поместите в обитую войлоком палату - что нам, собственно, и пришлось сделать, - и он начнет терять всякий контакт с действительностью.

- Насколько я понимаю, - осторожно ввернул репортер, - Беккер теперь переживает одну за другой все свои роли. Так ли это, доктор Тедроу?

Доктор Чарльз Тедроу был, помимо всего прочего, наделен состраданием к своим пациентам - качеством, не столь часто свойственным психиатрам. Искренний гнев его, прорвавшийся сквозь заповеди о соблюдении врачебной тайны, был просто очевиден: