- Сейчас Ричард Беккер переживает то, что в терминах психиатрии можно было бы назвать "экзогенной галлюцинаторной регрессией". В поисках хоть какой-то реальности - там, в палате номер шестнадцать, - он упорно концентрируется на системе присвоения сыгранных им на сцене персонажей. Насколько я могу судить по отчетам о постановках с его участием, он движется от самых последних к более ранним - и так все дальше и дальше к началу.

Назойливый репортер задавал еще какие-то вопросы, высказывал все более поверхностные и фантасмагорические предположения, пока доктор Тедроу в весьма резких тонах не завершил затянувшуюся беседу.

Но теперь, сидя в своем тихом кабинете напротив Ричарда Беккера, доктор понимал, что ни одна самая буйная фантазия прилипчивого репортера не шла ни в какое сравнение с тем, что в действительности проделывал с собой Беккер.

- Слышь, док, - обратился к нему болтливый, расфуфыренный коммивояжер, которого представлял теперь Ричард Беккер, - ну, чего там новенького?

- Да в общем-то ничего особенного, Тед, - ответил Тедроу. Таким Беккер был уже два месяца. Актер целиком погрузился в роль Теда Рогета, громогласного волокиты из пьесы Чаевского "Странник". До этого он шесть месяцев изображал Марко Поло, а еще раньше - нервозного и недотепистого плода кровосмесительной связи из "Бокала тоски".

- Эх, а я тут как раз припомнил одну прошмандовочку из... блин, где же это было? Ах да! В добром старом Кей-Си! Вот где это было! Эх, блин, вот была конфетка! Ты сам-то бывал в Кей-Си, а, док? Я там, помнится, приторговывал нейлоновыми колготками. А этих шмар только нейлоном помани! Ей-ей! Чего я тебе расскажу, док...

Доктору с трудом верилось, что сидящий по ту сторону стола человек всего-навсего актер. Он и выглядел, и говорил в точности как тот, кого он играл. Это и вправду был Тед Рогет. Доктор Тедроу то и дело ловил себя на том, что совершенно серьезно подумывает выписать этого полного незнакомца, невесть как забредшего в палату Ричарда Беккера.