Зато что-то приключилось вдруг с глазами Нихада. и он увидел нечто, чего не было в этом дворике. Увидел он другое время и иное место, вернее, два иных места. Потом, сколько он ни вспоминал, так и не смог восстановить, в какой последовательности привиделись ему эти картинки. Может быть, обе одновременно.

На первой он увидел кафе под тентом на палубе парохода, скорее всего, океанского лайнера. Он увидел чашку кофе и дымящуюся в бронзовой пепельнице сигару. За столиком богато одетый господин читал газету. Вот он отложил ее, взял сигару, с достоинством затянулся. Когда рассеялся клуб дыма, видно стало загорелое, помолодевшее лицо, на котором, казалось, даже морщины разгладились. Лицо Хэма Питча. Он был чисто выбрит, седые волосы ровно пострижены и уложены. Отменно завязанный галстук сиял белизной. Холодная радость была в водянистых, выцветших глазах старика, и тонкие его губы разошлись в холодной, жесткой улыбке, обнажая безупречную белизну искусственных зубов...

На другой картине тоже были столики и стулья. Только был это какой-то притон, и на полу в луже крови валялся человек с перерезанным горлом, и чьи-то ноги окружали труп, чьи-то руки выворачивали карманы и срывали одежду, голова убитого перевалилась на другой бок, и Нихад увидел мертвый оскал и стеклянные застывшие глаза друга Квеси Йоната...

В ужасе Нихад хотел закричать, но крика не получилось, лишь видение исчезло. Но страх не проходил - перед Нихадом стоял неизвестно когда подошедший человек с пышной седой бородой и шевелюрой, чья одежда сверкала белизной, так что лицо по контрасту казалось темным, а глаза его повергали Нихада в еще больший ужас, чем только что виденный кошмар. Нихаду показалось, что его вывернули наизнанку, разложили по клеточкам и выставили на всеобщее обозрение в беспощадном свете этих глаз. Говорить что-либо было бессмысленно, этим глазам про Нихада было известно все.