Сейчас Людвиг Кельберг находился в своей стихии. Его глухой голос приобрел неоспоримую силу убеждения.

Этот человек был прирожденным борцом, сочетавшим в себе сильный, волевой характер и отличные физические данные. Высокий, выносливый, в расцвете сил, награжденный природой смелым, позитивным и реалистическим умом. Достойный потомок прусских дворян, воздвигнувших германскую империю, он унаследовал от своих далеких предков неукротимую энергию, железную волю, властную уверенность и голубые глаза, заставляющие думать скорее о холодном Северном море, чем о ласковом летнем небе.

Кельберг засунул руку в левый карман твидового пальто — элегантного пальто с росчерком лондонского портного на серо-черной подкладке — и вынул из него визитную карточку.

— Вот держите, — сказал он. — Я отметил здесь семь вопросов, по которым мой шеф желает получить уточнения из достоверных источников.

Мареску взял карточку и сунул ее в карман. Кельберг продолжал:

— Я надеюсь, что вы отдаете себе отчет о том значении, которое имеет для вашей родины строительство в Бразове? Если ваше правительство действительно сможет противостоять планам русских, то оно спасет будущее румынской нации. Русские, поставленные в безвыходное положение, не осмелятся применить силу для навязывания своих взглядов. В современной ситуации они будут вынуждены вступить в переговоры. Если они сбросят маску и открыто продемонстрируют, что рассматривают вас, румын, как колонизованную нацию, то вызовут жуткую шумиху.

— Не увлекайтесь, Кельберг, — пробормотал румын. — Вы переоцениваете мужество наших руководителей. В наших министерствах сидят креатуры

— Ну, ну, не поддавайтесь болезненному пессимизму, — пожурил его Кельберг. — Есть трещины, дорогой друг, трещины, которые разрушают советское здание в его основе. Ваша страна, быть может, стоит ближе к своему освобождению, чем вам это кажется. Впрочем, вы располагаете конкретными доказательствами, которые вы мне предоставили.