— Одна ласточка весны не делает, — вздохнул Мареску.

Снова начал моросить дождь, и Кельберг поднял воротник своего пальто, давая понять, что беседа окончена.

— Если с вашей стороны не будет возражений, то встретимся через две недели на этом же месте, в это же самое время.

Он протянул Мареску руку, но румын неуверенно пробормотал:

— Я хотел бы попросить вас еще об одной вещи, Кельберг. Речь идет о моем молодом протеже... Можете ли вы помочь переправить парня в Западную Германию или Францию?

— Это не входит в мою компетенцию, Мареску, и вы это знаете. Речь идет о члене вашей организации?

— Да. Это молодой адвокат.

— Почему он хочет уехать?

— Он разыскивается сигуранцей

— По каким причинам?

— За подрывную пропаганду. Он распространял антисоветские листовки в университетской среде.

— А ваши проводники не могут ему помочь?

— Сейчас нет. Нам пришлось уйти в глубокое подполье. После событий в Польше и Чехословакии служба безопасности находится в состоянии боевой тревоги.

— Сейчас я ничего не могу вам обещать. При следующей встрече дам вам ответ. В принципе, я не очень люблю вмешиваться в подобные истории. Мое положение и без того слишком деликатное, и я...

Он неожиданно осекся и резко повернул голову направо. Под чьими-то торопливыми шагами на соседней тропинке скрипел гравий...

Глава 2

Напуганный шумом шагов, Мареску обернулся и стал встревоженно всматриваться в темноту.

На тропинке показался высокий малый в темном габардиновом пальто, который приближался к ним навстречу. Взволнованным голосом он по-немецки сказал:

— Быстро уходите, Людвиг. Со стороны улицы Минку к парку только что подъехали две полицейские машины.

— Две машины? — спокойно переспросил Кельберг. — Ну и что? Это еще ничего не означает.