Он согнул свое тщедушное тело, чтобы стать менее заметным и менее уязвимым. Его грудь горела, а помутневшие глаза уже ничего не видели. Мареску бросился в беседку из акаций и растянулся в мокрой траве.

Услышав приближающиеся шаги и голоса, он автоматически сунул руку во внутренний карман старого пальто и достал из него небольшой «вальтер». Дрожащей рукой он потряс оружием, которое ни разу не использовал.

В тот момент, когда ему удалось снять предохранитель с курка, его лицо ослепил пучок света огромного фонаря. Раздался выстрел.

Людвиг Кельберг понял, что тревога не была ложной. Не теряя хладнокровия, он приказал своему телохранителю:

— Ты должен залечь в кустах, Хайнц. Отвлеки полицейских, чтобы я мог уйти. Встретимся в Гривита.

— Слушаюсь, — лаконично ответил Хайнц. Но прежде чем раствориться в ночи, добавил: — Если они укокошили Отто, я не смогу воспользоваться «фольксом». Ключи от тачки у него.

— В таком случае беги к моему «опелю». Я припарковался на улице Турда. Я подожду тебя.

— Нет, обо мне не беспокойтесь. Я предпочитаю выбираться сам.

В полном самообладании Кельберг устремился к лужайке, чтобы приглушить шаги о траву. Инстинктивно он направился в сторону Шоссе.

Здесь было гораздо больше шансов уйти из сетей, расставленных полицией. Чтобы перекрыть все входы и выходы из парка, сигуранце потребовалось бы мобилизовать несколько сотен человек. Однако Хайнц и Отто говорили только о двух машинах.

По правде говоря, именно предвидя подобную переделку, Кельберг и выбрал это место для встреч с Мареску.

Продвигаясь последовательными рывками, Кельберг понял, что, кажется, выбрался из зарослей парка. Он не различал еще уличных фонарей, но их отдаленный свет уже рассеивал окружающую темень.

Выстрел, раздавшийся со стороны улицы Монетарие, обеспокоил его.