– Господи! - взвизгнул Сынок по-русски.

Клапан, через который нас засосало в этот ад, остался открыт и призывно лязгал, грозя вот-вот закрыться. Я оттолкнулась от столба. Медведь вцепился в меня мертвой хваткой. Выплюнув нас обратно, клапан захлопнулся.

Мы лежали на полу, пытаясь отдышаться. Глухая стена опять выглядела тупиком.

Медведь выпустил мою руку и встал на задние лапы.

– Лучше разведать в другой стороне, - предложил он.

Мы преодолели люк о шести болтах в обратном направлении и прошли мимо моей каюты. Теперь коридор удивлял меня пустотой. На моем корабле такой коридор был обложен всевозможными трубами, проводкой, рябило в глазах от люков, платформ, дверей кают…

Отойдя от моей каюты на несколько ярдов, мы свернули за угол. Там мы увидели несколько пустых каморок. Сынок испуганно застыл.

– Здесь, - пролепетал он. - Корзина была здесь.

– Была, да сплыла, - успокоила я его.

Миновав еще один люк на шести болтах, мы проникли в помещение, отдаленно напоминающее командный пункт. Его сходство с капитанской рубкой моего корабля придало уверенности.

– Попробуй, - предложил медведь.

– Попытаюсь. Где терминал?

Он указал на изогнутую скамью перед квадратной пластиной, лишенной клавиатуры и микрофона. На терминал это не очень походило, разве что сама пластина могла оказаться дисплеем. Стыдиться было нечего, и я обратилась к пластине. Та, естественно, не отозвалась на мой оклик.

– Не то. Что-то еще, - подсказал мой плюшевый спутник. Мы долго осматривали кабину, но ничего не нашли.

– Похоже на капитанскую рубку, только без приборов управления, - сказала я. - Наверное, мы не знаем, чего искать.

– Или машины работают сами, - предположил Сынок.

Я присела на скамью, опершись локтем на край «дисплея». Инопланетяне часто пользуются для обмена информацией другими органами чувств, нежели мы.