– Змеи! - сказала я бесстрастным голосом. - Экран теплый. Может, это змеиный корабль?
Сынок пожал плюшевыми плечами. Я оглядела кабину, высматривая другие гладкие поверхности. Таковых оказалось немного: чаше поверхности были решетчатыми и шиповатыми, хотя и они излучали тепло. Возможностям не было числа, и я сомневалась, что у меня хватит жизни отсеять лишнее. Оставалось надеяться на сохранность других блоков из моего родного корабля.
– Можно выйти отсюда другим путем? - спросила я у медвежонка.
– Путей много. Один - за серым столбом. Там опять люк с шестью зажимами.
– С чем?
– С шестью… - Он попытался что-то изобразить лапой. - Как раньше.
– С накидными болтами, - подсказала я.
– Я думал, мой альбионский улучшается, - сказал он обиженно.
– Улучшается, - утешила я его.
Мы открыли люк и заглянули в следующее помещение. Слабое освещение мигало, от разгромленного оборудования несло едкой гарью. Дым заполз в кабину с панелями, заставив включиться вытяжку. Медведь зажал нос и прошелся по новой кабине.
– Там мертвец, - доложил он, вернувшись. - Не человек, но близко. Выстрел в голову.
Он кивком пригласил меня следовать за ним, я нехотя послушалась. Мертвое тело было зажато между двумя сиденьями. Голова существа была превращена в месиво; в его жилах текла красная кровь - доказательств этому было более чем достаточно - на полу и на приборах. Я увидела, несмотря на противоестественную позу тела в сером комбинезоне, что погибший похож, скорее, на собаку, чем на человека. Хотя медведь оказался прав: у меня было гораздо больше сходства с ним, чем с щетинистыми шарами или разноцветными змеями. Дым почти рассеялся. Я отошла от трупа.