При взгляде на нее — такую непривычно оживленную, непривычно домашнюю — мне становилось стыдно. Последние несколько месяцев я почти не бывала дома. Да и связывалась с мамой редко…

А еще я поняла, что никогда, ни за что на свете не позволила бы Элен ввязаться в сражение с Древними. Пускай она была старше меня, но в сражениях — в настоящих сражениях, не в политическом фехтовании с местным отделением Ордена — участия не принимала. А знания теоретические и практические, как уже убедилась я на личном опыте — это совершенно разные вещи.

«Нет, — огненным всполохом пронеслась мысль. — В свой дом войну я не пущу. Даже если придется для этого выйти ей навстречу».

И почти одновременно Элен, вынимающая из духовки форму с шарлоткой, обернулась, словно расслышав невысказанное, и улыбнулась. Это мгновение осталось в моей памяти яркой, цветной фотографией — мамины волосы, выбившиеся из-под цветного обруча, который она покупала когда-то мне, замявшийся угол фартука, сияющие глаза…

Тот вечер вообще накрепко засел в голове — смех, запах выпечки, вкус травяного чая, взгляды, улыбки, улыбки, улыбки… Но о чем мы говорили, я отчего-то забыла напрочь.

Слишком важно было иное. Неуловимое и невыразимое словами.

Под конец я вышла на улицу за какой-то мелочью — формально то ли зубной щеткой, то ли еще за чем, а на самом деле — просто захотелось прогуляться. Дэриэлл составил мне компанию, а вот Ксиль задержался на кухне — помогать маме с уборкой и мытьем посуды. Уж не знаю, что сказал маме Северный князь — называть его старейшиной у меня пока язык не поворачивался … но когда мы вернулись, Элен почему-то радушно предложила Ксилю и Дэйру переночевать у нас в квартире, а не идти в резиденцию местного клана.

Постелили им в комнате Хелкара, на диване и на кровати. Но я не особенно удивилась, когда утром проснулась, уткнувшись Максимилиану в плечо. Дэриэлл же обнаружился на кухне вместе с Элен — они готовили завтрак в четыре руки.