— А если занимаешься интересным, но трудным и кропотливым делом, и есть возможность разнообразить свое существование игрой — почему бы так и не поступить? — продолжила княгиня тихо и, так и не дождавшись ответа, заключила: — Лучше тебе самой с ним поговорить. Позже, когда выспишься.

«И сможешь судить непредвзято», — это не прозвучало вслух, но подразумевалось.

Мне оставалось только кивнуть, выражая полное согласие.

Корделия оказалась столь любезна, что проводила меня вниз, на тот самый второй подземный ярус. Что стало неприятным сюрпризом, так это отсутствие нормального освещения. В уборную с собой пришлось взять свечу, и я сделала мысленную пометку — поговорить с Ксилем о бытовых удобствах. Конечно, замена душа доисторической ванной не сильно портила настроение, а вот полумрак и ночные вазы — очень даже.

Мыла, кстати, тоже не оказалось. Я пообещала себе поблагодарить маму за ее предусмотрительность и за пакет с банными принадлежностями, втиснутый в рюкзак уже на выходе.

Ума не приложу, как бы я сейчас искала зубную щетку…

Спать меня уложили в ничьей комнате. Вместо нормальной кровати там обнаружилось подобие матраса, набитого ароматными травами и застеленного в несколько слоев пушистыми шкурами. На удивление, это оказалось очень удобное ложе. Корделия напоследок пообещала мне организовать после пробуждения «безлюдный бассейн», как она выразилась, прикрыла ставни и тихо вышла.

Думаю, прощальное «Светлых снов, милая Найта» мне просто померещилось.

Проснулась я от четкого ощущения, что меня буравит кто-то пристальным взглядом. Пальцы сами собой легли на нужные нити, готовые в любое мгновение дернуться, сминая пространство комнаты и выигрывая время на атаку…

Если, конечно, на меня собирались нападать.

— Корделия?

Глухой спросонья шепот утонул в вязкой темноте. В щель между ставнями было видно узкую полоску неба — черного, усыпанного звездами. Пахло травяной горечью. Удивительно отчетливо доносилось издалека журчание реки.