— Корделия? — переспросила я с подозрением. — Только не говори, что это с самого начала была ты. У меня в руках тяжелый подсвечник, и я готова кидать его на звук.

— Разумеется, нет, — поспешно ответила княгиня. — Но свет все же не зажигай. У Рану проблемы с глазами.

Я снова со вздохом выпустила нити. Ну, по крайней мере, ясно, почему беседа шла в темноте.

— Рану — это он или она? — задала я вопрос, надеясь прояснить хотя бы это.

— Я — это он, — загадочно ответила темнота. — И спасибо за ответ, Найта. Я знал, что ты его просто любишь, а все разговоры о приворотном колдовстве, которые бродят по клану — просто глупости.

— Когда это я признавалась в любви к Максимилиану? — неискренне возмутилась я, чувствуя, как на сердце у меня словно свернулся в теплый, мурлычущий клубок голубоглазый котенок. — Что-то не припомню.

— Он уже ушел, Найта, — вздохнула Корделия, и щелкнуло колесико зажигалки. Через мгновение заплясал огонек на свечном фитиле, и я, прищурившись, оглядела комнату.

Действительно, мы с княгиней остались наедине. Только дверь была приоткрыта, напоминая о таинственном посетителе.

— Странный визит, — покачала я головой, нашаривая аккуратно сложенные джинсы и рубашку. — Со мной теперь каждый будет вот так знакомиться, дабы удостовериться, что я не замышляю против Ксиля никаких гадостей?

Корделия фыркнула, поджигая остальные свечи в канделябре. На безымянном пальце у нее я заметила то самое кольцо в виде усатого змея.

— Не думаю, Найта. Разве что те, кто сейчас на охоте или в отлучке.

— И много их? — с опаской поинтересовалась я.

— Нет, что ты, — успокоила меня Корделия. — Человек тридцать, не больше.

Мне стало не по себе. Самую капельку. Конечно, это здорово, что Ксиля так любят и заботятся о его безопасности. Но у меня тоже нервы не железные…

— Э… интересно. А что у Рану с глазами? — неловко полюбопытствовала я, сминая в руках жесткую ткань джинсов.