Мы стояли на крыше многоэтажки. Внизу расстилались оранжевыми лентами огни придорожных фонарей и автомобильных фар. Окруженный мерцанием ярких лампочек, расточал аппетитные ароматы ночной ресторан, и мне мерещилось, что из окон его доносятся джазовые аккорды.

— Что это было? — вырвалось у меня глупое. Только что мы пили кофе на балконе, разглядывая бесконечное подсолнуховое поле, а теперь…

— Тайный ход, которым не может воспользоваться обычный человек, — Корделия осторожно потянула меня за рукав от края, заставляя отступить и прижаться спиной к ее груди. Я не особенно возражала — после скоростного подъема все еще кружилась голова, а закончить жизнь в качестве пятна на асфальте мне не слишком хотелось. — Мы уже достаточно давно выяснили, что если взлететь над полем высоко-высоко, то почему-то оказываешься в городе, что за перевалом, в четырехстах километрах к югу. А если нырнуть в реку, в самый глубокий омут… впрочем, это тебе знать рано.

— А как мы будем возвращаться? — голос у меня звучал сипло от волнения, будто я объелась мороженого.

— На поезде-экспрессе, — пожала плечами Корделия. — До самого перевала. А там — минут двадцать такого перелета, который выдержишь даже ты.

— О… интересно, — только и смогла вымолвить я. Те три круассана, которые мне, к сожалению, удалось съесть перед этим полетом, намекали, что в желудке им тесновато. — А зачем мы сюда… прибыли?

— Хочу показать тебе кое-что. Но не здесь. Дальше, — она махнула рукой и неожиданно столкнула меня с края крыши.

— Мама! — взвизгнула я пронзительно и дернула за нити.

Посадка прошла относительно мягко. Но завтрак, к сожалению, все-таки отправился под куст. Прочувствовав все оттенки мерзкого кислого привкуса во рту, я мрачно пообещала себе, что Корделия за это ответит.

— На, — она виновато коснулась моего плеча и протянула запотевшую, холодную бутылку. Минералка. О, боги. Никогда так не была рада бутылке минералки… — Глотни, станет полегче.