Коплан двусмысленно улыбнулся.

— Вам бы не хотелось, чтобы вас допрашивали о людях, с кем вы должны были встретиться во Франции, да?

Кислая гримаса танцора подтвердила, что он не ошибся.

— Мы вернемся к этому позже, когда проверим ваши заявления, — заключил Коплан. — Как мы можем связаться с вашим агентом в Швеции?

Было без десяти шесть, когда Коплан вошел в святилище Старика.

— Ну, ваше впечатление? — спросил тот, скорее удивленный, что вновь видит своего сотрудника.

— Смешанные, — ответил Франсис. — Парень точно не фантазер, не мифоман, но я не очень хорошо понимаю, где в его одиссее правда, а где ложь.

Он пересказал свой разговор, сведя его к основным моментам, нарисовал психологический портрет Некрасова и описал его поведение во время беседы.

— В общем, — заключил он, — все, что утверждает этот человек, достаточно правдоподобно, но по большей части не поддается проверке. Он не так глуп, чтобы направить нас по ложному следу, хотя мы его ни о чем не просили. Так что история со Стокгольмом в общем заслуживает более глубокого изучения. Но я не принимаю за чистую монету мотивы, которые он называет, чтобы оправдать свой переход на Запад: предчувствие ареста, покушения на убийство, предметом которых он якобы был, и так далее. Возможно, у него что-то посерьезнее.

Обхватив подбородок рукой, Старик проворчал:

— Или же он выполняет задание. Советы могли выдумать этот способ, чтобы добиться нашего участия, не прося о нем.

— Тогда стокгольмский след действительно очень серьезен, — предположил Коплан. — Во всяком случае, неким Фредриком — информатором не стоит пренебрегать.

Старик поморщился.

— Сомневаюсь... Даю голову на отсечение, что это «двойник». Нормальный информатор собирает и посылает информацию в знакомой ему области, но не знает, что происходит вне его сферы. А этот Фредрик, напротив, сообщает о существовании параллельной организации и обещает более подробные сведения, что означает, что он внедрился в нее без предварительного приказа.