— Неважно... вернее, тем лучше!

— Вы по-прежнему готовы очертя голову броситься в рискованное предприятие, — пробурчал Старик, качая головой. — Вы думаете, что этот тип встретит вас с распростертыми объятиями и кинется поплакаться вам в жилетку? А что вы ему скажете? Что вы свалились с луны? Или что вы полномочный представитель Кремля?

В глазах Коплана блеснула веселая искорка.

— Доверьтесь мне.

— Я знаю, — проскрипел Старик, — у вас всегда находятся аргументы. Но я посылаю своих сотрудников на авантюры, только хорошенько все обдумав, и все-таки в первую очередь я хочу узнать, не заметила ли ДНТ шевеление вокруг Саклея и Пьерлатта. В конце концов, это ее сектор, и мы можем, не желая того, сорвать ее долгосрочные планы.

В этом он был совершенно прав, поскольку беды, которые могут повлечь за собой несогласованные действия, обычно непоправимы, и история секретных служб изобилует трагическими примерами результатов отсутствия координации.

— Кроме того, — продолжал Старик, — несмотря на скудость моих средств, у меня есть в Стокгольме один парень, я его прозондирую: если он собрал некоторые слухи, слишком расплывчатые, чтобы посылать их ко мне, это усилит мое желание узнать больше... Что касается Некрасова, мы некоторое время продержим его взаперти. Вы придете ко мне послезавтра, и постарайтесь за это время утолить вашу страсть к кроссвордам.

В рассказе русского было слишком много пробелов, и поэтому в течение этих сорока восьми часов Коплан не сидел без дела. Да и кроме того, недавние взрывы двух французских атомных бомб привлекли внимание некоторых разведок, и дружеских, и враждебных. Так что Коплану пришлось изучать вопрос по специальным изданиям, чтобы составить себе хоть и общее, но близкое к действительности представление.