Эмиль не стал бродить из комнаты в комнату в поисках короля — комнат было много, больших и совсем крошечных, три на три шага, и он рисковал безрезультатно проходить по ним до вечера. Он просто остановился на пороге первой, «проходной» комнатки и «позвал» деда. Зов был предназначен для него одного, никто другой его просто не услышал бы.

— Я здесь, Эмиль! — послышался в ответ мощный низкий голос короля, исходящий из-за стены. Старик обладал способностью «слышать», но не мог «говорить» с Эмилем так, как тот «говорил» с ним.

Откинув гобелен, скрывающий дверной проем, Эмиль прошел в соседнюю комнату, тонувшую в полумраке. Ему пришлось пригнуться — притолока располагалась так низко, что он мог бы разбить об нее лоб.

— Сюда, Эмиль, — снова позвал король.

Эмиль оглянулся, отыскивая его взглядом; дед сидел, развалившись, в одном из претенциозно выглядящих кресел черного бархата. Кресло было массивное и старинное, и рассчитано было на то, чтобы в нем поместилась дама в очень пышной юбке, какие носили с полвека назад. Так что даже высокий и грузный король Исса располагался в нем весьма свободно.

На короле красовался распахнутый на груди роскошный халат; треугольный ворот открывал бледную, старчески обвисшую кожу. На лице, как и на шее, кожа обвисла складками, но король сохранил в прекрасном состоянии все свои зубы, и крапчатые желтые глаза из-под набрякших век смотрели остро, по-волчьи, и не было видно седины в изрядно поредевших, но сохранивших цвет соломенных волосах. Знавшие короля в молодости говорили, что Эмиль очень походит на молодого Иссу.