— Здравствуй, дед, — Эмиль остановился перед старинным креслом, чуть к нему наклонившись. Наедине с дедом он позволял себе подобное фамильярное обращение; впрочем, в последнее время он вообще многое себе позволял, почувствовав силу. — Ты звал меня?

— Да, мальчик, звал. Присаживайся, — король кивнул на кресло, стоящее напротив. Между двумя креслами примостился небольшой выложенный деревянной мозаикой столик на кривых грифоновых лапах. На нем стоял металлический, украшенный чеканкой кувшин с вином и два кубка, выполненные в том же стиле. — Угощайся; попробуй вина, налей и мне тоже, — унизанная перстнями и усыпанная веснушками большая белая рука указала на приборы. — Ведь, кажется, тебе не запрещено пить вино?..

— Нет, не запрещено, — как послушный внук, Эмиль выполнил его просьбу; рубиновое вино полилось в кубки. — Ты что-то хотел сказать мне? Я слушаю.

— Что это за тряпье на тебе? — вместо ответа брезгливо спросил король, только сейчас разглядев его облаченье. — Неужто в твоем гардеробе не нашлось ничего лучшего?

— Я торопился, — с плохо скрытым раздражением отозвался Эмиль. — Да и что вам всем далась моя одежда? Вот уже три года, как вы не желаете меня знать, так какое вам дело, как я одеваюсь?

— Т-с, не горячись, мальчик! Держи себя в руках и не дерзи. Ты был и остаешься принцем крови, а это что-то да значит! Так веди себя соответственно, не распускайся. Помни, кто ты, и как должен держаться.

— Я-то помню, — не мог сдержать желчи Эмиль, — только все остальные, кажется, забыли… Но, я надеюсь, ты позвал меня не для того, чтобы читать мне нотации? С этой задачей отлично справляется и Тармил.

Старик резко выпрямился в кресле, расплескав вино, и вонзил в Эмиля недобрый взгляд крапчатых желтых глаз.

— Ты, кажется, напрашиваешься на оплеуху, мальчишка. Не вынуждай меня ударить тебя! Попридержи язык и выслушай, что скажет тебе человек более старший… и более умный.