Чтобы сдержать яростный гнев, — опять наставления! — Эмилю потребовалось приложить немалые усилия, но в конечном счете он преуспел. В его намерения не входило злить деда еще сильнее, чем он уже был разозлен.

— Слушаю, мой король, — сказал он сумрачно, наклонив голову.

— То-то же. Для начала, Эмиль… об этом нашем разговоре никто не должен узнать. И никто не должен пусть даже случайно услышать его. Тебе понятно? Даже случайно! — с особенным нажимом повторил Исса.

Заинтересованный, Эмиль поднял взгляд. Вот так-так! Что это дед хочет сказать? Впрочем, намек его был понятен и без пояснений. А вот зачем понадобилась такая таинственность?..

Исполнение заклинания ограждающей тишины требовало не более двух минут; обманная и охранная магия всегда давалась Эмилю легко. Король с любопытством следил за производимыми им пассами; никто и подумать бы не мог, что руки этого грузноватого юноши могут двигаться с подобной плавностью и изяществом. Как и у Тармила, временами внешность Эмиля вступала в резкое противоречие с его внутренним содержанием.

— Все? — спросил король, когда Эмиль, закончив формулу, снова откинулся в кресле. — Заклинание надежно?

— Как скала.

Исса удовлетворенно кивнул и заметил:

— Тармил говорил мне, что в последние месяцы ты делаешь большие успехи. Он даже намекнул, будто твои возможности уже далеко превзошли его собственные.

— Вот как? Мне он ничего подобного не говорил.

— Еще бы. Какой учитель признается ученику, что тот обошел его?..

Удивление Эмиля все возрастало. Получается, что перед тем как вызвать для разговора его, Эмиля, дед успел побеседовать с Тармилом. А Тармил ученику ничего об этом не сказал. Кроме того, разговор касался ни много, ни мало — этого самого ученика и его способностей. Уже любопытно! В довершение всего, Тармил буквально признался, что ничему больше принца научить не может, ибо тот умеет и знает уже больше, чем он сам! От такого голова шла кругом. Эмиль привык считать уровень мастерства учителя недосягаемым для себя — во всяком случае, в ближайшие несколько лет, — а тут…