Впрочем, тут же злорадно добавил он про себя, Люкке придется еще солоней. Золота на него будет напялено на порядок больше. Я уж не говорю про женщин с их драгоценностями и высокими прическами…

— Ваш конь, ваше высочество, — осмелился подать голос слуга, — оседлан и ждет вас перед домом.

— А конь господина Тармила?

— Господин маг отбыл во дворец около часа назад…

Ну, вот еще сюрприз. Придется мне, мрачно подумал Эмиль, тащиться во дворец в одиночестве. Или, вернее, в сопровождении этих слуг-остолопов. Спасибо вам, учитель! Не захотели, значит, принять часть праздноглупого любопытства и тыканья пальцами на себя, оставили все мне… Спасибо же!

Прекрасно понимая, что подобное ожесточение ни до чего хорошего не доведет, Эмиль все же не мог ничего с собой поделать. Неясное чувство, чем-то схожее с противным сосанием под ложечкой, владело им со вчерашнего вечера, и к нему примешивалось раздражение от неудобного платья в частности и от всей этой глупой торжественной церемонии, на которой ему вменялось в обязанность присутствовать. Кому и зачем он там был нужен — вот вопрос…

Сначала Эмилю предстояло прибыть во дворец, а оттуда уже, вместе с королевской семьей и всеми приближенными, отправиться в столицу. Подумав о предстоящей встрече с отцом и матерью, Эмиль скорчил кислую физиономию. К родителям, как и к брату, он сильной привязанности не питал, ибо они сами, намеренно, уже несколько лет держали его на расстоянии. Отец даже не старался скрывать свою неприязнь и свой страх перед ним; мать пыталась быть с младшим сыном такой же ласковой, как и раньше, но у нее это плохо получалось — в ее глазах Эмиль без труда различал все тот же страх, разбавленный чувством вины.