Вдоль прямой и широкой мощеной улицы, от ворот устремляющейся прямиком к центральной площади, выстроились ряды стражников. Блеск их начищенных доспехов слепил глаза. Этим было не до того, чтобы приветствовать короля и его наследника, или разглядывать кавалькаду, уж очень они были заняты тем, что сдерживали напирающую толпу, а точнее — отдельных личностей из этой толпы, которые так и норовили подлезть поближе, чтобы коснуться хотя бы сбруи королевской лошади. Смельчаки рисковали угодить под конские копыта или, того хуже, напугать лошадей, но, очевидно, об этом совсем не думали.
Среди всего этого волнующегося, шумного людского моря невозмутимым оставался, пожалуй, только один человек: сам король Исса. Он не смотрел по сторонам, глаза его были прикрыты, а на лице откровенно проступало выражение брезгливой скуки. Временами казалось, что он уснул в седле, но нет-нет да и мелькал из-под тяжелых век желтый волчий огонек. Возраст! думал Эмиль. Король уже очень стар. Сколько подобных процессий он повидал и как они его, должно быть, утомили! Утомили настолько, что ему уже нет никакого дела до людей, которыми он правит…
Центральная площадь, украшенная белокаменной, как будто сахарной, ратушей, была буквально запружена народом. Эмиль глядел поверх множества человеческих голов и недоумевал: разве здесь найдется место для короля и его свиты? Однако площадь оказалась больше, чем ему представилось в первый момент, и центр ее был свободен. Посреди просторного прямоугольника, окаймленного опять же цепью из городской стражи, был установлен обвитый разноцветными лентами помост. На нем возвышались несколько обитых алым бархатом кресел, которые были предназначены для короля и его близких. К помосту тянулась дорожка, застеленная багряным бархатом. По обе стороны от дорожки выстроилась цепь стражников.