Перед тем, как ответить, Эмиль поднялся на ноги. В свои шестнадцать лет он был весьма высок и широкоплеч, и крепостью сложения не уступал взрослому мужчине, но рядом с Тармилом самому себе казался маленьким и хилым. Коленопреклоненная поза же только усиливала это неприятное ощущение, и Эмиль поспешил насколько возможно сравнять свое с учителем положение.

— Ну?.. — поторопил его Тармил.

— Я размышлял о необычайной красоте осеннего света, — с подчеркнутой серьезностью ответил Эмиль. — И о том, можно ли достичь подобного эффекта освещения искусственно. Например, с помощью заклинаний. Ведь ни свечи, ни лампы здесь не годятся…

Тармил снова усмехнулся.

— Можно! Только зачем? Ты, принц, думаешь не о том… Такие штуки хороши для придворных магиков, а придворный магик из тебя не выйдет.

— Из вас же вышел…

— Эх, принц, моя служба при дворе — это отдельная песня… Так вот, с размышлениями тебе придется повременить. Советую тебе побыстрее привести себя в приличный вид и поспешить во дворец. Твой дед хочет видеть тебя.

Вот это было плохо. Эмиль ненавидел бывать во дворце, и особенно не хотел появляться там сейчас, когда залы и переходы полны суетящихся слуг, которые будут глазеть на него, как на диковинного зверя. Может быть, даже будут тайком тыкать пальцами… Он даже замычал от едва сдерживаемого отвращения.

— Вот тебе и придворная служба, — заметил Тармил, невозмутимо любуясь гримасой, которою скорчил Эмиль. — Любо-дорого посмотреть, как тебя скручивает от одного упоминания дворца. Но ничего не поделаешь, принц. Королевский приказ!

— Может быть, мы притворимся, что вы меня не нашли? — без особой надежды предложил Эмиль.

— Ни-ни, даже не думай.

Уговаривать его было бесполезно; Эмиль тихо вздохнул. Тармил принадлежал к той породе людей, на которую не действовали никакие уговоры. Иначе и быть не могло, иначе он и не выжил бы… Однако, Эмиль не мог скрыть своей досады: она заставляла зло вспыхивать его рыжие глаза и кривиться — губы.