— Очень мне надо…
Они пререкались совсем как в детстве, только злость в голосе Карлоты была отнюдь не детская. Искренне не вынося брата, она всегда дразнила его маленьким уродцем, при этом как-то упускала тот факт, что они с ним были схожи, как редко бывают схожи между собой даже настоящие двойняшки.
Шествующая впереди них Алмейда беспокойно оглянулась и бросила на них предостерегающий взгляд. Раньше ссоры между ее детьми часто перерастали в драку, и теперь она опасалась, что вспыхнет очередной скандал, гораздо более серьезный, чем детская драка. И Карлота, и Эмиль были слишком уж подвержены приступам ярости. Однако, сейчас Эмиль не был настроен продолжать ссору, он крепко стиснул губы и погрузился в молчание.
Следом за королем Иссой, которого почтительно поддерживал под локоть его будущий наследник (старик явно играл на публику: Эмиль хорошо знал, что он вовсе не так дряхл, как притворяется, и передвигается самостоятельно совершенно без труда), и за идущими рука об руку родителями, Эмиль и Карлота поднялись на возвышение и заняли предназначенные для них кресла. За спинкой кресла Эмиля встал Тармил. Он старался не отходить от своего ученика ни на шаг и следовал за ним вроде сторожевого пса. Эмиль осмотрелся: помимо королевской семьи, на помост поднялись еще десятка полтора приближенных короля, это были его министры и советники (их постные физиономии были хорошо знакомы Эмилю с самого детства) и служители Двенадцати в торжественных облачениях.
Тоска! подумал он и приготовился мужественно бороться со скукой на протяжении часа или даже больше. Церемония обещала затянуться надолго.
Оказалось однако, что ему будет не до скуки. Постепенно им завладело какое-то странное, сосущее, ни на что не похожее ощущение; сначала он никак не мог понять, чем оно вызвано. Дело было явно не в происходящем на возвышении, оно его совершенно не занимало. Он даже и не следил за ходом церемонии, лишь отметил краем глаза, как служитель Прайоса под надзором Иссы совершает над коленопреклоненным и очень бледным от осознания важности момента Люккой какие-то сложные пассы, сопровождая свои действия долгим заунывным пением.