Никто не знал, где король, что было неудивительно: все занимались своими делами, коих было множество, и местонахождением его величества не интересовались, да и не в их компетенции это было. Эмиль поиграл желваками на скулах — это так похоже на властного деда: немедленно вызвать внука к себе, не уточнив места встречи! — и спросил, где сенешаль.

Сенешаль нашелся в беломраморной бальной зале. Стоя у окна, прикрытого полуспущенными фалдами белоснежных занавесей, он вполголоса беседовал с Люккой. Очевидно, советовался с ним по поводу завтрашнего празднества. Эмиль отметил, что вялый и медлительный брат, против обыкновения, выглядит взбудораженным и возбужденным настолько, что на щеках его выступили пятна горячечного румянца. Какая удача! язвительно подумал Эмиль. Он вовсе не рад был видеть брата, но полагал, что тот может оказаться ему полезным.

Братья с детства не питали друг к другу любви. Как по характеру, так и внешне принцы были совершенно меж собой не схожи. Как это часто случается, старший был ниже и тщедушнее младшего; Люкка вообще унаследовал много отцовских черт, тогда как Эмиль (и Карлота, их сестра) пошел в мать и в деда. Люкка был маленьким и черноволосым, как отец, одновременно вялым и раздражительным. Эмиль же, плотный и высокий, соломенноволосый и желтоглазый, напоминал молодого медведя: он был такой же массивный, неспешный и страшный в гневе. В общем, братья были до того не похожи, что с трудом верилось в их происхождение от одних и тех же родителей.

— Ваше высочество! — воскликнул сенешаль при приближении Эмиля и низко, церемонно поклонился.

— Эмиль! — одновременно с ним воскликнул Люкка, но кланяться, разумеется, не стал, а вместо этого быстро отступил на несколько шагов, стремясь оказаться подальше от брата. Лицо его приняло беспокойное выражение, взгляд нервно перебегал с измятой накидки Эмиля на его лицо и обратно. — Что ты тут делаешь? Не ожидал тебя увидеть.