В оранжерее садовник с молодым помощником срезали алые и белые розы и аккуратными грудами складывали их в большие корзины. Завидев торопливо проходящего мимо Эмиля, они оба согнулись в поклонах, как будто мгновенно переломившись в поясницах; конечно, они узнали его. Они стояли согнувшись, не смея поднять взгляда, до тех пор, пока Эмиль не покинул поле их зрения. Миновав оранжереи, он сразу же наткнулся на хорошенькую служаночку, которая пробегала мимо по дорожке с охапкой белоснежного свежевыглаженного белья. Девушка застыла на месте наподобие каменной статуи, коих множество красовалось на парковых аллеях, выкатив на Эмиля округлившиеся глаза. Кланяться ей было неловко из-за громоздкой ноши, и она присела с глубоком книксене, с трудом удерживая корзину перед собой. При этом она не сводила с Эмиля взгляда, как будто она была кроликом, а он — удавом. "Ваше высочество… — пролепетала она едва слышно. — Какая честь…" Это было отнюдь не выражение почтительности по отношению к представителю королевского рода, это был самый настоящий страх. Пугало! снова подумал Эмиль ожесточенно и молча прошел мимо. Я для всех них настоящее пугало! А ведь я не сделал ничего, чтобы заставить их бояться!

Пока еще не сделал… — тоненько и ехидно проговорил внутренний голосок из самых глубин его сознания, но Эмиль безжалостно заставил его замолчать.

Дворец был набит слугами под самую крышу. Со стороны их беготня выглядела как бестолковая суета, но, присмотревшись, можно было легко заметить, насколько четки и согласованы их действия. Королевский сенешаль был человеком суровым и умел заставить людей работать. Но при появлении Эмиля все немедленно бросали свои дела и на несколько секунд застывали каменными изваяниями, тараща глаза. Эмиль готов был взвыть от злости! За три года он так и не привык, что все на него неизменно пялятся.

— Где король? — спросил он у одного из слуг, пряча злость и раздражение за резкостью тона.