- Земля пухом, - ответила женщина.

- Чего? - воззрился на неё Ерофей.

- У нас такое приветствие. Разве не знаете, что когда хоронят человека, то говорят: «Пусть ему земля будет пухом», - терпеливо, с еле приметной усмешкой разъяснила женщина.

- А-а… - Ерофей помолчал, соображая, не снится ли ему все это? А то, может, заснул? После хлебных чуть-чуть с мясом котлет запросто приснится всякая дребедень. Он украдкой ущипнул себя за мягкое место. Стало больно. Значит, не спит.

- Выходит, - вежливо спросил Ерофей, - существует всё-таки загробная жизнь?

- Конечно. Но не загробная, правильнее - жизнь вечная. И каждому, кто попадет сюда, или прямая дорога в Ад, или вознесение на Небеси. Ну, идёмте.

Ерофей пошёл за женщиной в дом, не переставая удивляться роскоши, с которой он был оборудован и обставлен: видимо, хозяйка ни в чём себе не отказывала. Ерофей спросил:

- Извините, а вы кто?

- Я - Смерть! - ответила просто женщина.

Ерофей споткнулся, ощутив, как шевельнулись волосы под шапочкой-жокейкой, однако сказал:

- Хм… Я думал, вы…. это… ну, пожилая женщина - в возрасте, значит. А вы - молодая и красивая.

Смерть кокетливо глянула на Ерофея:

- А я могу быть такой, какой захочу. Но вообще-то поддерживаю форму. Аэробикой занимаюсь, плаванием, у меня и бассейн есть.

Горюнов изумлённо вытаращился на нее: во, дела!

- Впрочем, - Смерть усмехнулась, - если хотите, я могу стать и такой, как вы меня представляли: безобразной, костлявой и с косой…

Ерофей энергично замотал отрицательно головой: нет-нет!

- А как вас звать? - осведомился он. - А то Смерть уж больно мрачно.

- Ну, поскольку я женщина, то предпочитаю иметь женское имя, а какое - это уж кому как нравится. Вам, например, какое по душе?

- Изольда.

- Ну, так и зовите - Изольда.

- А это что? - Горюнов ткнул пальцем в огромную книгу на столе, в которой беспрерывно то вспыхивали, то гасли строки.