- Друзья, мне перед смертью полагается последнее желание, а вы его должны исполнить!

- Ну, какое же, говори! - нетерпеливо потребовал Бол.

- Уберите этот чёртов камень с моих глаз, я буду видеть его, сидя на колу, и терзаться, что некому его тащить на гору, и большего терзания для моей души нет. В инструкции начертано, что этот камень обязательно должен тащить я, иначе буду испытывать страшные муки, если потащит этот камень кто-нибудь другой! - рыдал Сизиф, по его лицу катились крупные, с горошину, слезы. - Я прошу: уберите его с глаз моих! Уж лучше сидеть на колу, чем испытывать невообразимые душевные мучения, как сказано в инструкции!!!

Бол поковырял пальцем в носу, о чём-то сосредоточенно подумал, наморщив лоб, потом подозвал Вана и прошептал:

- Слушай, давай, я потащу этот камень, а ты заставляй его смотреть, - и решительно взвалил на плечо камень, отчего глаза его от натуги тут же разбежались в стороны.

- Ой, - взвыл Сизиф, - не делай этого, ведь ты мне друг! Мне будет казаться, что меня посадили на вертел и жарят на медленном огне, содрав шкуру, посыпав раны солью и перцем!!! Ой, не надо, я же просил камень убрать с моих глаз, а не тащить! - он брыкался в руках Вана, отворачивался, но рыжий Кривой держал его крепко и не позволял отворачиваться.

- Во! Видал? Я тащу! - злорадно ответил ему Бол, усилием воли сведя непослушные глаза к носу, и поволок камень в гору.

Косой чёрт обливался потом, согнувшись в три погибели от тяжеленной ноши, но улыбался, слыша, как за спиной истошно вопит Сизиф: «Ой, не надо! По моим жилам бежит расплавленный свинец!»

Едва Бол дотащил камень до вершины горы, как что-то заворочалось в ней, загудело, и с громким рёвом гора выплюнула из себя поток лавы вместе с Сизифовым камнем. Камень полетел вниз, набирая скорость, вслед за Болом, догнал его и поддал сзади, прокатился по нему и спокойненько улёгся у ног Сизифа, как послушная собака. Успокоилась и гора.