— Это все до первого запоя, — пояснил он. — О вашей же репутации забочусь!

Храм получился на славу!

Со всех сторон потекли к нему паломники, желавшие увидеть одно из чудес света — это наверняка и Великих Ирокезовых — это если повезет. Все было бы хорошо, если б не здоровье Ирокезова-младшего. Отец стал замечать, что сын его желтеет, а по ночам его душит сухой кашель.

— Брось курить — говорил отец сыну — а то пожелтеешь как китайский мандарин, или того хуже — как померанец…

— А-а-а. — беспечно махал рукой сын и выходил во двор, где его ждали приятели.

Не смотря на тяжелый характер Ирокезова-младшего, среди городской молодежи у него было много приятелей. Называя вещи своими именами должен сказать, что Ирокезов-младший был кумиром золотой молодежи. Трудно сказать чего было больше в чувствах его друзей — искреннего почтения, любви или страха, но герой в этом и не старался разобраться. Главное — ему было весело, а все остальное было не существенно. Любое чувство принималось им как должное.

Во дворе его ждали сыновья начальника городской стражи, Силькидорха, Кальций и Натрий, знаменитый городской банщик Сарпевул и жрец нового храма Герострат.

После отеческого внушения настроение у Ирокезова-младшего было пасмурным. Он хмуро оглядел друзей, недружелюбно осведомился:

— Месяц у нас какой нынче?

— Месяца пока не видно, — сказал младший из Силькидорхов, Кальций.

— Дурак!

— Сентябрь! — вспомнил Герострат.

— А день какой?

— Пятница.

— Ладно. Будем мой день рождения отмечать. Эй ты, недомерок — Ирокезов младший посмотрел на Кальция. — Ну-ка беги за подарками. И сестру не забудь.

Сарпевул сам, без напоминания, побежал в баню и вернулся, катя перед собой бочку пива.

— Сколько же тебе сегодня стукнет-то?

Все еще мрачный, Ирокезов сказал:

— За такие вопросы я тебе сейчас сам так дам…