— Бананы! — донесся его голос.

— Все бы тебе жрать, — с неудовольствием крикнул в ответ папаша, хотя и сам был не прочь разбавить надоевшую солонину фруктами — О душе бы лучше подумал…

Сын не замедлил отозваться.

— Во первых не жрать, папенька, а от цинги спасаться, а во вторых — с чего ты взял, что я о душе не думаю? Знал бы ты, как она у меня бананам радуется!

Сбросив с плеч усталость морского путешествия, Ирокезовы направились к высившемуся посреди острова жерлу вулкана.

Дорога шла через лес. Они не придерживались никакой из тропинок, изредка пересекавших чащу в разных направлениях, и шли напролом. Разнообразие растений тут радовало не только глаз, нои брюхо.

Это был даже не лес — райский сад. Апельсиновые деревья стояли рядом с финиковыми пальмами, бананы светились желтыми пятнами на фоне манговых деревьев. То сдесь, то там около небольших озер и нешироких ручьев заманчиво краснели какие-то ягоды.

— Ну, что, папенька, — набив полный рот бананово-апельсиновой-абрикосовой массой спросил Ирокезов младший — стоило ли ради этого морем плыть?

Папаша, запрудивший своим телом какой-то случившийся рядом ручей и превративший его в крошечное озеро аж поперхнулся.

— Опять ты за свое… Мог бы я тебя понять, еслиб ты сейчас морскую капусту жевал, а то ведь жрешь то все плоды земные… У турецкого султана сад не хуже, а в Версале ко всему прочему еще и приличное общество… Так-то вот.

Он наклонил куст и губами сгреб в себя пригоршню ягод.

— Еслиб только в этом дело то и идти надо было бы в Париж или в Константинополь.

Ирокезов младший очень уважавший французских монархов за утонченность сказал:

— Да. Версаль… Там нравы, конечно…

— Там и фрукты, — вернул его к разговору папаша.

— С твоей-то рожей только Версалям шляться, — нашелся сын. — Посмотри-ка на себя. Зарос-то как…