- Не только. У тебя много грехов.

За Фермером был не холодильник, а что-то другое. Глаза не могли справиться с этим. Там была пустота, но какая-то искаженная и неестественная. Словно во время разговора с приятелем вдруг замечаешь сквозь его глаза то, что находится за ним. Значит, нереален Фермер?

С этой мыслью я бросился вперед, выхватывая в прыжке нож. Мы были совсем рядом, и я всадил лезвие под ребра Фермера. Это было достаточно реально! Но он продолжал смеяться, смеялся над тем, как мы рухнули и покатились по палубе. Его улыбка... нет, мир завертелся... его улыбка воняла, а глаза... Глубина взгляда заворожила, увлекла меня внутрь, в аккуратные глазные впадины, куда вползали, продираясь сквозь грязную пелену, белые изящные червячки. Сквозь эту пелену я внезапно провалился в сознание.

Когда пелена спала, оказалось, что я лежу на палубе. Еще не открыв глаза, я ощутил под собой ее теплоту, почувствовал на щеке луч солнца. Собрав силы, я открыл глаза. Рядом со мной, страшно зевая в вечном сне, лежал пристегнутый к антиграву труп, который мы недавно затащили в холодильник. Атакуя Фермера, я, наверное, случайно отключил его антигравитационный блок. Я поблагодарил свою счастливую звезду за то, что галлюцинация была такой короткой. Иногда, когда подступают головные боли, я проваливаюсь в мрачное подземелье своей души на долгие часы. При этом, бывало, я еще и ходил.

Окинув взглядом палубное оборудование, я заметил Ди Скумпсби. Он перегнулся через ограждение и изумленно глядел в воду. Может, высматривает следующий труп?

Не обращая внимания на головную боль, я присел рядом с покойником. Похоже, Сандерпек был прав. На палубе лежал старик в дорогой одежде, с красивым кольцом на испещренной прожилками руке. Кем был этот несчастный старый тюк, выбравший прогулку у моря для своего последнего вздоха? Отведя глаза, я засунул руку под пиджак мертвеца и нашарил внутренний карман. Там оказались бумажник и тонкая стопка писем, стянутая резинкой. Я взял их к себе.