— А мужику взрослому можно?

— Ты нас с собой не равняй, молодой человек…

— Да не водка это, — с негодованием сказал Алька. — Коробка это круглая такая. Не люблю я водки.

Словоохотливый попутчик обрадовался.

— И правильно! — заявил он, оживляясь, и, повернувшись окончательно к Альке, выставил острые колени в проход.

— А как вы так сразу знаете, что правильно? — серьезно спросил Алька.

Старикан лукаво засмеялся, прихлопывая себя по коленям.

— Ишь! Правильно — значит, по правилам, — произнес он назидательно. — Экий ты! А не по правилам и будет неправильно.

— А по каким правилам-то?

— Известно по каким.

— А-а, — с понимающим видом сказал Алька, подождав немного и поняв, что дальнейших разъяснений не последует. — Но вот, скажем, правил придумать не успели, а дело делать надо. Тогда как?

Старик склонил голову набок, утопив свое мохнатое ухо в растрепанном воротнике.

— Ишь, сказал он задумчиво. — Тык ыть… чего тут. То ж не те правила, которые специально выдумываются да на бумажке записаны, голова! В войну-то, помню, как дивизию нашу окружили… да и сколько той дивизии — в полку сто тридцать нас! Тут уж на свою да на товарища на совесть полагайся, иначе тебе конец. Что по совести, то и правильно.

— Да ведь бывает, отец, у разных людей совесть разное говорит, — возразил Алька. — И люди-то оба неплохие, а никак им друг с другом не сговориться. Это ведь только выжигам да гадам разным легко: тебе сорок процентов, мне шестьдесят, и пошли грабить, и больше проблем никаких…

— Вот это брось, — строго сказал старик, — вот это ты брось. Люди разные, когда про пустяки спорят — про футбол или там какой подарок лучше сделать. А кто в главном разный, тот мне не человек.

Как же все просто у него, подумал Алька.