- Странное, должно быть, место, - сказала Джейн. - Денни, выброси эти игрушки.

- Я и собираюсь.

Холовей взял в руки стеклянный кубик.

- Вы подробно расспрашивали детей?

Парадин ответил:

- Ага, Скотт сказал, что, когда он впервые заглянул в кубик, там были человечки. Я спросил его, что он видит там сейчас.

- Что он сказал? - Психолог перестал хмуриться.

- Он сказал, что они что-то строят. Это его точные слова. Я спросил: кто, человечки? Но он не смог объяснить.

- Ну да, понятно, - пробормотал Холовей, - это, наверно, прогрессирует. Как давно у детей эти игрушки?

- Кажется, месяца три.

- Вполне достаточно. Видите ли, совершенная игрушка механическая, но она и обучает. Она должна заинтересовать ребенка своими возможностями, но и обучать, желательно незаметно. Сначала простые задачи. Затем...

- Логика X, - сказала бледная, как мел, Джейн.

Парадин ругнулся вполголоса.

- Эмма и Скотт совершенно нормальны!

- А вы знаете, как работает их разум сейчас?

Холовей не стал развивать свою мысль. Он потрогал куклу.

- Интересно было бы знать, каковы критерии там, откуда появились эти вещи? Впрочем, метод индукции мало что даст. Слишком много неизвестных факторов. Мы не можем представить себе мир, который основан на факторе X среда, приспособленная к разуму, мыслящему неизвестными категориями X.

- Это ужасно, - сказала Джейн.

- Им так не кажется. Вероятно, Эмма быстрее схватывает X, чем Скотт, потому что ее разум еще не приспособился к нашей среде.

Парадин сказал:

- Но я помню многое из того, что я делал ребенком. Даже когда был совсем маленьким.

- Ну и что?

- Я... был тогда... безумен?

- Критерием вашего безумия является как раз то, чего вы не помните, возразил Холовей, - но я употребляю слово "безумие" только как удобный символ, обозначающий отклонение от принятой человеческой нормы. Произвольную норму здравомыслия.