Джейн попыталась было воспринять его слова спокойно, но ей это не удалось.

- Вы что, хотите сказать, что Эмма...

- Способны ли вы думать так, как ваша дочь? - спросил Холовей. Послушайте: "Нельзя уподобиться в мыслях младенцу, как нельзя уподобиться в мыслях пчеле".

Парадин смешивал коктейли. Он сказал через плечо:

- Не слишком ли много теории? Насколько я понимаю, вы хотите сказать, что у младенцев есть своя собственная культура и даже довольно высокий интеллект?

- Не обязательно. Понимаете, это вещи несоизмеримые. Я только хо- чу сказать, что младенцы размышляют совсем иначе, чем мы. Не обяза- тельно л у ч ш е - это вопрос относительных ценностей. Но это просто различный способ развития... - В поисках подходящего слова он скорчил гримасу.

- Фантазии, - сказал Парадин довольно пренебрежительно, но с раздражением из-за Эммы. - У младенцев точно такие же ощущения, как у нас.

- А кто говорит, что нет? - возразил Холовей. - Просто их разум направлен в другую сторону, вот и все. Но этого вполне достаточно.

- Я стараюсь понять, - сказала Джейн медленно, - но у меня аналогия только с моей кухонной машиной. В ней можно взбивать тесто и пюре, но можно и выжимать сок из апельсинов.

- Что-то в этом роде. Мозг - коллоид, очень сложной организации. О его возможностях мы пока знаем очень мало, мы даже не знаем, сколько он способен воспринять. Но зато доподлинно известно, что, по мере того как человеческое существо созревает, его мозг приспосабливается, усваивает определенные стереотипы, и дальше мыслительные процессы базируются на моделях, которые воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Вот взгляните, - Холовей дотронулся до абака, - вы пробовали с ним у п р а ж н я т ь с я?