- Странное, должно быть, место, - сказала Джейн. - Денни, выбро- си эти игрушки.

- Я и собираюсь.

Холовей взял в руки стеклянный кубик.

- Вы подробно расспрашивали детей?

Парадин ответил:

- Ага, Скотт сказал, что, когда он впервые заглянул в кубик, там были человечки. Я спросил его, что он видит там сейчас.

- Что он сказал? - Психолог перестал хмуриться.

- Он сказал, что они что-то строят. Это его точные слова. Я спросил: кто, человечки? Но он не смог объяснить.

- Ну да, понятно, - пробормотал Холовей, - это, наверно, прогрессирует. Как давно у детей эти игрушки?

- Кажется, месяца три.

- Вполне достаточно. Видите ли, совершенная игрушка механи- ческая, но она и обучает. Она должна заинтересовать ребенка своими воз- можностями, но и обучать, желательно незаметно. Сначала простые зада- чи. Затем...

- Логика X, - сказала бледная, как мел, Джейн.

Парадин ругнулся вполголоса.

- Эмма и Скотт совершенно нормальны!

- А вы знаете, как работает их разум сейчас?

Холовей не стал развивать свою мысль. Он потрогал куклу.

- Интересно было бы знать, каковы критерии там, откуда появились эти вещи? Впрочем, метод индукции мало что даст. Слишком много неиз- вестных факторов. Мы не можем представить себе мир, который основан на факторе X - среда, приспособленная к разуму, мыслящему неизвест- ными категориями X.

- Это ужасно, - сказала Джейн.

- Им так не кажется. Вероятно, Эмма быстрее схватывает X, чем Скотт, потому что ее разум еще не приспособился к нашей среде. Парадин сказал:

- Но я помню многое из того, что я делал ребенком. Даже когда был совсем маленьким.

- Ну и что?

- Я... был тогда... безумен?

- Критерием вашего безумия является как раз то, чего вы не помните, - возразил Холовей, - но я употребляю слово "безумие" только как удобный символ, обозначающий отклонение от принятой человеческой нормы. Произвольную норму здравомыслия.