Пока я лихорадочно соображал, что делать, Морозов подошел к контейнеру и оборвал все пломбы. Своим ключом он снял блоки и поднял створку.

– Прошу! - только и сказал он, махнув в сторону контейнера, набитого ящиками из зеленого пластика.

Тяги, как всегда, были отключены. Аванки, пыхтя и ругаясь, вытащили несколько ящиков и отволокли их к досмотровой площадке. Я подошел к ним, а Морозов остался у контейнера. В первом ящике лежали блестящие плоские штуковины, похожие на странно изогнутые штыки лопат. Аванк повертел одну такую штуку, посмотрел на цверга. Тот глянул в спецификацию и кисло сказал:

– Лемех для мотоплугов.

В других ящиках тоже оказался фермерский инвентарь.

После того как разочарованный цверг со своими подручными ушел, Крафт и второй водитель выскочили из кабины и быстро перетащили весь груз в кабину.

– Быстро сюда! - рявкнул Крафт.

Морозов первым вскочил в отсек, протянул мне руку, помогая влезть, Крафт закрыл борт, и машина тяжело поднялась в воздух. Мы уже выходили на городскую трассу, когда я сообразил, что если Леопарди пронюхал, чей это груз, то лучше мне в ближайшее время в порту не появляться. Да и леталка моя ржавая, оставшаяся в порту, тянет максимум на десять кредитов. Стоит из-за этого дергаться, когда две сотни уже на счету!

***

Пакгаузы Мардука - не самое приятное место в промзоне. От них до самой реки тянутся пустыри, заросшие пупырником. Из его перезрелых клубней ульты варят добрый крепач, сшибающий с ног любого забулдыгу-туриста. Я как-то пробовал сварить, но получилась слабая и кислая дрянь. Надо бы поговорить с каким-нибудь ультом насчет рецепта, но в наших краях их редко увидишь. Они почти все живут на Западном континенте - не то сами переселились, не то их туда выпихнули лет сто тому назад.