За рекой днем стоят дымные столбы, а ночью полыхает зарево - промзона травит атмосферу. У кого деньги появляются, тот отсюда сразу уезжает. Но частенько и возвращается - где воздух легкий, там деньги тяжелые. А здесь зашибить шальную сотню кредитов легко, но так же легко можно и без головы остаться.

Из зарешеченного окна дежурки виден край пустыря, въезд в пакгауз, большая куча строительного хлама, вся в фиолетовых пятнах бродячего мха, да остов разбитого грузовоза, на крыше которого кто-то пристроил кресло с желтой обивкой.

Нас встретил сам Мардук, вручил мне чек на всю сумму и велел подождать немного в пакгаузе. Чего ждать - не сказал.

Вот мы и сидим вдвоем в дежурке. Кроме нас, в большом помещении никого нет. Ящики из контейнера сложены вдоль стены. На столе банки с пивом и какая-то несвежая снедь. Морозов налег на пиво, я же уселся ближе к окну. Все это мне не нравилось. Расчет произведен, какого черта мы здесь торчим?!

– Опаздывают ребятишки, - сказал Морозов, глянув на часы.

– Кто опаздывает?

– Заказчики.

– Разве не Мардук заказывал инвентарь? - сразу же насторожился я.

Неужели дела его плохи, раз посредничеством занялся? Эта информация имеет большую ценность. Леопарди, например, за нее дорого заплатит, если вдруг припрет.

Морозов между тем осушил еще одну банку пива и смерил меня взглядом.

– Тебя как звать? - спросил он.

– Вента. Юрис Вента.

– Юра, значит. А я Константин. Костя. Так, говоришь, Мардук заказывал? Который из них, лысый, что ли?.. Ну, мое дело маленькое. Доставил товар, сдал, вернулся. Заодно погуляю у вас немного, свои дела закончу. По мне - что лысый, что мохнатый…

Он поднялся с места, вышел из дежурки и подошел к дверям пакгауза. Ворота были заперты, боковой вход тоже. Вернулся хмурый.

– Этот лысый, он кто, политик?