В тот вечер, когда я возвращал изобретение хозяину, один и самый очевидный вопрос я всё же задал.

— Почему ты прекратил использовать очки? Неплохо можно было бы с ними развернуться, а?

Мягков вздрогнул и едва заметно сменил позу. Вроде бы и не шевелился вовсе, но мне показалось, что отвернулся. В ресторане словно бы стало тише. Выдержав паузу, он ответил. Сухо и отрывисто. Как будто ему снова, как при нашей первой встрече, нужно было деликатно забрать у меня загадочный прибор.

— Всякая техника может принести как пользу, так и вред.

Я ждал пояснений. Мягков чересчур старательно отхлебнул пива и стал водить вилкой по салфетке. Я не отводил вопросительного взгляда. Мягков сдался.

— Один мой знакомый… один мой пациент убрал изображение своей жены. Они к тому времени уже не разговаривали полгода. Разводиться было страшно. Или лень. А видеть он её не мог. Вот и убрал с глаз долой. На недельку. Пока само собой не образуется. А потом ещё на недельку. И ещё. Когда она повесилась, он два дня жил в комнате с её трупом, висящим возле окна. И не видел его.

Мягков отложил вилку и поднялся. Стул с шумом отъехал от стола. Несколько купюр легли на стол возле его недопитого пива.

— Да я заплачу, — привычно запротестовал я, как будто сказать больше было нечего.

— Не надо, — Мягков застегнул бумажник. — Каждый платит сам. И за свои ошибки каждый тоже платит сам.

— Ну… постой, быть может, это пациент совершил ошибку, а не ты? Ему же дали очки. Очки, чтобы рассмотреть окружающий мир, так? А не ножницы. И не билет в другую реальность.

Мягков помотал головой.

— Он был обычный человек. Такой, как и все мы. Обольщаться не стоит. Люди по естественным причинам склонны…