— Тань, ну что ты так на Надю смотришь? Рогов у нее нет, нимба не наблюдается… — заступился за меня папа. — Нет, значит, нет. И потом, мы сами просили ее рассказывать как можно меньше обо всем… этом.

А папа у меня тоже супер! Не Тейлор Лоутнер, конечно, и уж тем более не Ченинг Татум, и совсем не Орландо Блум, но такой классный! Веселый обаятельный задорный высокий зеленоглазый блондин. Он старше мамы на семь лет.

— Ладно — наконец сдалась мама и, допив чай, начала собираться на работу. У нее это так быстро получается, что я не то чтобы в шоке, я в удивлении — почему ген «собираюсь быстро» не передался и мне. То что у мамы занимает двадцать минут я растягиваю часа на два.

— Надь, а блюдце то пустое — папа сделал глоток кофе и кивнул в сторону оставленного мной Тонькиного угощения.

— Тонька выпил — тут же выпалила я и прикусила себе язык. Родителям ни к чему обо всем знать. И хотя я рассказывала им про нашего домового уже достаточно давно, травмировать маму с папой новыми подробностями — не хотелось. Я вообще избегаю всех этих тем в разговорах людьми, особенно с близкими. Как мне рассказывала моя теперь уже давно умершая бабушка, ее пра-пра-прабабушка была колдуньей. А до нее у нас в роду были и ясновидящие, и люди, способные творить чудеса. Но это было давно, я почти ничего не помню из бабушкиных рассказов. Хотя, безусловно, рада, что я не шизофреник, а сверхъестественное у нашей семьи, так сказать, в крови. Я села за стол, рядом с папой, и взяла с тарелки последний бутерброд с плавленым сыром.

— Надь… — папа серьезно посмотрел на меня, — ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной всем?

— Ага — я кивнула и, откусив большой кусок бутерброда, начала интенсивно пережевывать, лишь бы разговор не продолжился. Мои родители достаточно уверенные в себе люди, а мне этой их уверенности постоянно не достает.

— Хорошо — папа поставил грязную посуду в посудомоечную машину, чмокнул меня в лоб, и отправился на работу следом за мамой.