Александр опять оторвался от Палена, прошелся туда-сюда, остановился перед туалетным столиком великой княгини, стал вертеть в руках флакон с французскими духами. Вся его ладная фигура выражала нервное напряжение.

Пален испытал к нему даже некое сочувствие. Не хочется, конечно, ох как не хочется входить в историю запачканным. Я бы, как верноподданный, снял это бремя со своего будущего государя, да только риск уж очень велик. Не повязать тебя сейчас значит подставить свою голову под топор. Да и кто знает, не отречешься ли от тех, кто возвел тебя на престол? Нет, мне надежный вексель нужен.

Не догадывался Пален, что не пройдет с переворота и трех месяцев, как ему будет велено, не показываясь на глаза новому императору, удалиться в свои курляндские имения и никогда больше ногой не ступать в столицу.

— Хорошо, — прервал наконец Александр затянувшееся молчание. — Чему быть, того не миновать. — Он вернулся на свое место и кивком дал знак Палену сесть. — А есть ли у вас, граф, уверенность, что замысел ваш не сорвется? — Он сделал ударение на слове «ваш».

Пален ответил дерзко:

— Наш замысел сбудется, все учтено, ваше высочество. В деле изъявили готовность участвовать несколько десятков человек, среди них генерал Бенигсен, братья Зубовы (чуть было не обмолвился: «имеющие опыт в заговорах против самодержцев») и прочие весьма надежные ваши доброжелатели, патриоты России (очень уж высокопарно прозвучало патриоты, можно бы и без этого). Генерал Талызин соберет свой гвардейский батальон вблизи от Летнего сада, а генерал Депрарадович выступит с Невского, от Гостиного двора. Во главе сей колонны встанем мы с Уваровым, а первую поведут Зубовы. Вот что еще важно: Аргамаков, полковой адъютант государя, знающий все потайные ходы в Михайловском замке, взялся провести в спальню его величества.

Александр вздрогнул. Должно быть, пришла в голову мысль, что и к нему в спальню когда-нибудь ворвутся преторианцы спасать отечество.