У Палена мелькнуло опасение, что забирает он слишком круто. А, была не была, отступать некуда.

— Все так, все так, — ответил Александр вяло, по-прежнему уставившись в окно, словно наблюдая на дворе какую-то любопытную сценку. Никак не хочет встретиться глазами, боится выдать свою трусость. Остается пустить в ход последний козырь.

Пален, стоявший в почтительной позе на своем месте, подошел к наследнику почти вплотную и стал нашептывать ему на ухо:

— Как военный губернатор столицы, я имею доступ к некоторым секретам престола, о коих ваше высочество не осведомлены. Не просите раскрыть источника сих сведений, но они доподлинны. Император подозревает вас и матушку вашу, императрицу Марию Федоровну, в замыслах против его особы. Заготовлено именное повеление заточить вас в Петропавловскую крепость, дабы упредить грозящую ему опасность.

— Не может быть! — Александр наконец повернулся к собеседнику, вперился в него тревожным взглядом.

— Я знал, что вы не поверите. Так вот она, копия сего повеления.

Пален достал из внутреннего кармана тщательно упрятанный список, передал его великому князю. Тот пробежал глазами, лицо его потемнело.

— Кто же натолкнул отца на подобные подозрения?

— Тут всякое подумать можно. Не забывайте, ваше величество, что государь сейчас чуть ли не все время проводит у Лопухиной, там у него свой круг.

Вот ведь что забавно, подумал Пален, спрашивает возмущенно, словно и нет за ним никакой вины. А не с тобой ли, голубчик, Панин и генерал де Рибас, царствие ему небесное, еще с осени сговаривались взять отца под арест да освободить место на троне? Вспомнив об этом, Пален добавил:

— Кстати, граф Никита Иванович из Москвы мне письмецо прислал, советует спешить, чтобы предупредить опасные последствия всеобщего отчаянья.