Темная фигура неслышно скользила по улицам ночного города, направляясь одним известным ей маршрутом, заставляя собак биться в истерике, а кошек забиваться в самые дальние углы. Даже птичьи стаи снимались с деревьев, с криком разлетаясь в стороны. Небыло человека, не чувствовавшего приближение зла. Люди испуганно замирали, когда охраняющие дома псы, вдруг замолкали, ощущая как могильный холод касается их сердец, и облегченно переводили дух, когда фигура удалялась. Отдельные смельчаки даже подкрадывались к окнам, чтобы посмотреть вслед из-за приоткрытых ставень. Долго брела она между домов, вызывая лишь страх в сердцах всех живых тварей, пока, наконец, не выбрала один, приглянувшийся по какой-то, известной лишь ей одной, прихоти.

Волдынь Лоза, перебиравший в погребе припасы, недовольно и вместе с тем тревожно, прислушался к заливающемуся лаем дворовому псу.

— Вот разлаялся, зараза. — проворчал он, прижимая к груди маленький бочонок с солеными огурцами. Как раз в этот момент вой сошел на испуганное повизгивание, сменившееся тишиной.

— Что это там? — Волдынь посмотрел наверх, хотя, конечно, ничего не мог увидеть сквозь доски.

Ответом ему был грохот выламываемой двери. Бочонок выскользнул из рук и, ударившись о землю, лопнул, залив все вокруг кисло пахнущим рассолом. Волдынь даже не заметил этого. Наверху что-то бухнуло, сквозь щели между досками посыпалась пыль. Затем послышались тихие неторопливые шаги.

— Спасайся, хозяин, — шепотом крикнул выглянувший из-за бочек домовичок.

Бесенок покрутил головой, махнул хвостом, и с шелестом сгинул, прихватив с собой взятый наугад с полки горшочек.

Опомнившись, Волдынь бросился к лестнице, прихватив по пути топор, которым он обычно разделывал туши.